Человеческая память тесно связана с запахами. Отчетливый аромат способен мгновенно перенести человека в конкретный момент, место и вызвать определенные эмоции. Автор вспоминает свое детство в магазине велосипедов Bache Brothers Cycles, расположенном в Вест-Мидлендсе. Сочетание запаха резины, масла и пластика моментально возвращает радость от получения нового велосипеда в десять лет, вместе с грубым замечанием продавца о его весе.
Этот опыт привел к более широкому осознанию: в английском языке нет отдельного глагола для описания приятных запахов. У нас легко находятся слова для выражения отвратительных запахов («stinks», «reeks», «pongs»), но нет ничего, что могло бы передать приятный аромат. Глагол «to smell» звучит нейтрально, в лучшем случае, и склоняется к неприятному восприятию.
Другие языки решают эту проблему. В валлийском есть clywed, глагол, означающий чувствовать или ощущать, охватывающий все чувства, кроме зрения. В хорватском mirišiti используется для приятных запахов, а smrditi – для отвратительных. Выражение ni miriši ni smrdi («ни пахнет, ни воняет») метко описывает кого-то или что-то ничем не примечательное.
Связь между запахом и эмоциями научно подтверждена. Исследователи обнаружили, что запахи, такие как ваниль и лаванда, надежно вызывают сильные эмоциональные реакции, даже у заключенных. Эти ароматы пробуждают мощные воспоминания – бабушкины ванные комнаты, детские каникулы, определенные места. Люди могут даже отчетливо вспоминать запахи, несмотря на физическую аносмию, что говорит о том, что память о запахах выходит за рамки биологического акта обоняния.
Автор планирует вернуться в Bache Brothers Cycles, чтобы убедиться, что запах остается таким же сильным, как в его памяти. Сила запаха неоспорима, но наш язык странным образом не обладает достаточной нюансировкой, чтобы полностью передать его приятную сторону.
В конечном итоге, этот языковой пробел подчеркивает, как языки развиваются в соответствии с культурными приоритетами. В то время как английский язык эффективно описывает плохие запахи, отсутствие специального термина для хороших отражает, возможно, недооценку обонятельного наслаждения.
